Американский торговый бриг «Ментор», подгоняемый свежим попутным ветром, приближался к западному побережью Южной Америки. Шел 1822 год, война испанских колоний за независимость была в разгаре, и торговому судну приходилось опасаться не только пиратов, но и военных кораблей чилийских республиканцев, которые в своем революционном рвении видели в любом морском транспорте незаконную поддержку испанских правительственных войск. «Ментор» шел из Гватемалы в Гуаякиль за грузом какао, и, когда на восточном горизонте стали различаться снежные пики высоких гор, капитан Гардинер принялся внимательно оглядывать в подзорную трубу расстилавшееся впереди водное пространство. В это время налетел густой туман, а когда он рассеялся, капитану доложили, что к ним приближается неизвестное судно. Гардинер снова воспользовался подзорной трубой, после чего распорядился поставить все паруса. Незнакомец, а он оказался военным бригом, выставил британский флаг и дал предупредительный залп из бортовых пушек. «Ментор» пушек не имел, он мог надеяться только на свои ходовые качества, но вскоре стало ясно, что от преследования ему не уйти. Поняли это и на военном бриге, над которым взвился теперь флаг чилийских повстанцев. Еще один залп — и картечь легла на воду всего в кабельтове от «Ментора». Капитан Гардинер, видя бесполезность дальнейшей борьбы, приказал лечь в дрейф. Затем с «Ментора» спустили шлюпку.
Среди пассажиров «Ментора» находился молодой французский капитан Габриэль Лафон де Люрси, которому судьба уготовила весьма заметную роль в тех насыщенных приключениями драматических событиях, о которых пойдет речь. Капитан Гардинер попросил молодого француза нанести визит чилийцам для выяснения отношений, на что тот неохотно согласился. Двумя днями раньше он советовал капитану изменить курс, чтобы избежать встречи с чилийскими патрульными судами. И вот теперь Гардинер из-за собственной неосторожности привел свой корабль прямо в руки повстанцев.
Ступив на палубу «Гальварино» — так назывался чилийский бриг, — Лафон де Люрси заметил, что его экипаж состоит в основном из британцев. Один из них с надменным видом приблизился к французу. Это был загорелый рыжеволосый человек среднего роста, с властным голосом и зловещей улыбкой, не сходившей, казалось, с его лица и делавшей его похожим на гиену. Француз обратился к рыжеволосому по-испански, тот отвечал по-английски. Другой офицер, стоявший поблизости, прислушивался к их разговору. Это был капитан «Гальварино» де Стари, и внешностью и манерами являвший полную противоположность рыжеволосому.
— Сэр, — обратился рыжеволосый к своему капитану. Голос его был резок и отрывист, — похоже, что корабль янки имеет намерение помочь испанцам. Раз так — он наша законная добыча. Разрешите мне отправиться туда и проверить их бумаги.
— Отлично, лейтенант Робертсон, — ответил капитан.
Продолжая зловеще улыбаться, лейтенант резко повернулся и велел спустить шлюпку. Французу и сопровождавшим его людям он приказал оставаться на «Гальварино» до своего возвращения.
Прибыв на «Ментор», Робертсон отправился прямо в каюту капитана, просмотрел судовые документы и затем появился на мостике вместе с Гардинером. Вел он себя бесцеремонно и грубо. С мостика раздался его резкий голос:
— Ваш корабль стал теперь нашей законной добычей. Полкоманды вместе с офицерами — приготовиться перейти на «Гальварино»!
Но Гардинер был не из тех, кто молча сносит подобное поведение.
— Именем Соединенных Штатов Америки — я протестую! — заявил он с негодованием. — Более того, я и мои судовладельцы привлечем вас к ответственности за любой ущерб, причиненный этому судну, и за все убытки. Мы занимаемся законным делом, а то, что делаете вы, называется пиратством!
При слове «пиратство» лицо Робертсона исказилось от ярости. Он выхватил пистолет и направил его на капитана. Но тот холодно смотрел противнику прямо в глаза. В это мгновение налетевший туман скрыл «Гальварино» из виду.
Лафон де Люрси тем временем все же возвратился на борт «Ментора» и успел выдать своим людям ружья. Находясь в оружейной, он услышал снаружи звуки пушечных выстрелов, приглушенные туманом. То же услышал и Робертсон, и поведение его резко изменилось. Наглая самоуверенность сменилась напускной любезностью, и он согласился с предложением Гардинера идти вместе в Кальяо и там решить судьбу «Ментора».
Туман, как и в прошлый раз, продержался недолго, и вскоре «Гальварино» опять стал виден по левому борту. Мгновенно Робертсон скинул с себя неуклюжую любезность и снова стал самим собой. К нему вернулась свирепая ярость, и он бросился к Гардинеру, размахивая пистолетом и крича:
— Ну теперь-то вы мой пленник, а хозяин здесь — я!