Пожалуй, ни одна кладоискательская легенда не привлекала меня больше, чем легенда о захороненных в окрестностях Борисова восьми бочонков золотых червонцев. Почему? Право не знаю, что и сказать. То ли потому, что услышал ее в достаточно романтическом возрасте, то ли потому, что чем больше узнавал я об этом малоизвестном эпизоде нашей истории, тем больше проникался идеей непременно отыскать следы сего загадочного клада. Надо сказать, что традиционно поиски восьми бочонков велись мною вдоль реки Березины, поскольку в исходной легенде довольно ясно указывалось на то, что события происходили именно около этой реки. Ах да, я же не рассказал о самой легенде. Сейчас исправлю это досадное упущение. Слово старой вырезке из газеты «Неделя» за 1977 год.
«О том» что, отступая из Москвы, Наполеон увез с собой много награбленных сокровищ, рассказывалось не раз, — пишет Н, Матуковекий, собственный корреспондент «Известий». —. Всевозможные гипотезы сводились в общем-то к одному: со-кровища были брошены где-то в районе белорусского города Борисова, там, где войска Бонапарта потерпели очередное со-крушительное поражение. Гипотезы эти время от времени по-догревались сообщениями о найденных на тс Березины золо-тых и серебряных монетах, то химическим анализом воды в одном из озер (повышенное содержание серебра) Но вот я Листаю документ, обнаруженные недавно в архиве, — «Дело канцелярии минского губернатора. О кладах, найденных в Минской губернии. Начато 20 июня 1896 г., окончено 8 ноября 1897 г.: «Имею честь препроводить при сем на рассмотрение Вашего сиятельства докладную записку отставного губернского секретаря Рачковского об оказании ему содействия при раскопках зарытых будто бы в земле около Борисова бочонков с золотом.
Губернатор Минска, в свою очередь, запросил: «На какой земле зарыто золото — казенной, церковной, общественной или частной? На что Юлиан Рачковский отэетил: «Местность принадлежит городу Борисову. Она луговая, и никаких там памятников древности не было и нет…»
Как отставной губернский секретарь узнал о наполеоновском кладе? Оказывается, через много лет после войны в его дом зашел пожилой солдат и рассказал следующее. «…Французы двинулись из Борисова на переправу, устроенную в 10 верстах от Борисова на реке Березине у деревни Студенка, — передает рассказ солдата в своей записке Ю. Рачковский — Я и десять моих товарищей напали на крытый шарабан» запряженный тройкой лошадей. Возница— француз соскочил с козел, обрезал постромки, вспрыгнул на лошадь верхом и умчался. Мы бросились к бричке и увидели бочонки, их было восемь. С одного сбили тесаком обручи — там лежали золотые червонцы. Мы вырыли яму, высыпали золото в нее, затем набросали туда поломанные ружья и сабли, засыпали землей, сверху разожгли костер, погрелись и двинулись за войсками».
Рачковский сообщает далее: «Солдат Евхим хотел показать моему отцу, где зарыты червонцы. Но за ночь все покрылось снегом. Еще через ночь Евхиму сделалось хуже, и он сказал: «Видно не пользоваться мне богатством. Все мои товарищи погибли, остался олин я, И мой коней близок».
Вот, собственно, и вея та информация, на которую я опирался в своих поисках. Информация, согласитесь, очень скудна и фрагментарна. Но меня воодушевляло только то, что общий район действий был очерчен достаточно точно. Напомню дошедшие до нас слова самого старого солдата Иоахима, повествующего об этой истории. Он говорит о времени захоронения клада так — «Когда французы двинулись к Березине,,.»
Отсюда я делал однозначный вывод о том, что эпизод с за-хоронением клада произошел именно в момент отступления Французских, войск от Старо-Борисова к Студенке, к свежевыстроенным двум переправам. Вполне вписывалось в эту легенду и упоминание его о том, что на следующий день пятеро из десяти закапывавших клад солдат погибли в бою. Видимо, имелось в виду известное сражение при Бри лях, в котором действительно обе противоборствующие стороны понесли значительные потери. Каждый и теперь может увидеть высокие насыпи громадных братских могил, воздвигнутых на правом берегу Березины, как раз напротив деревни Студенки.
И все бы хорошо, все бы здесь ладно, но вот только ника-ких следов золотого захоронения отыскать не удавалось многие годы. Следы прочих исторических кладов я так или иначе, но находил, а здесь так и сохранялась полная неясность. Впрочем, бог бы с ним, с золотом, не в нем суть.- Мне не удавалось отыскать даже и следов того раскопа, которые указали бы мне, что клад уже давно выкопан и вывезен.
Хотя нет, два следа все же были — две явно искусственного происхождения воронки. В газете «Клады и сокровища» (№ 1~ 2, 1998.) в своей статье «Конец старинной легенды» я изобразил план местности, где, по моему мнению, происходили основные события, изложенные в данной легенде. Однако одна из воронок была уж очень мелка, и представить себе, что именно здесь некогда скрывались восемь бочонков, я никак не мог. Вторая же воронка была примерно в четыре метра диаметром и очень походила на место чьих-то давних раскопок. Вот только она была слишком велика и слишком глубока. Сделать столь глубокую «закопушку» без шанцевого инструмента наши солдаты просто не могли.