Рассказы о сокровищах, зарытых в донскую землю запорожцами, которые спасались от немилости Екатерины Великой, во многом кажутся легендарными. В них переплелись вымыслы и конкретные исторические факты более чем двухвековой давности. И хотя туманные описания приводятся рядом с указанием точных географических координат, но вот прошли столетия, а обоз тот «денежный» до сих пор и не найден.
Камни для императрицы
В 1775 году великая самодержица Российской империи прекратила существование вольницы Запорожской Сечи. Сечь была обречена давно. И знала об этом. Теснимая и гонимая, исподволь готовилась она к «исходу» за пределы досягаемости самодержавия. И потому пуще собственного глаза берегли сечевые казаки свою казну — «золотой запас». Строя планы уйти за пределы России, они мечтали возродить «вольную республику», выкупив «кусок» территории в одной из стран Востока, Австралии, а то и Американского континента. И во всех таких планах вопрос средств был ключевым.
Необыкновенно тщательно была продумана эвакуация казны. В дорогу ушло два обоза. Один — на Каспий, другой — в южном направлении, к Черному морю. В каждом обозе было по три подводы, запряженные волами и охраняемые десятками всадников.
Обозы увозили по 32 залитых смолой бочонка, которые, по преданию, были доверху заполнены золотыми дукатами, венецианскими и флорентийскими цехинами, драгоценностями. Охрана была доверена молодым, но закаленным в сражениях бойцам войска запорожского, в преданности которых не сомневались атаманы. Но лишь самые поверенные в тайну казачьей казны атаманы знали, что «южный» обоз обречен на встречу с неприятелем и гибель. Его бочонки вместо злата и камней были заполнены песком и камнем. Расчет был на то, что перехваченный груз будет нераспечатанным отправлен в Северную столицу, и, пока туда дойдет, будет выиграно достаточно времени, чтобы основной груз ушел благополучно.
А путь казачьей казне предстоял не близкий: через Дон — на Каспий, а там морем — в Персию. Пройти незамеченным к Черному морю было очень сложно, слишком много стояло там российских войск. А дорога через Дон казалась соблазнительной еще и потому, что был здесь расчет на братьев-казаков, чьи основные войска к тому же ушли к берегам крымским.
Но редели запорожские дозоры в стычках с верными матушке государыне донскими казаками. И кони донские были резвее запорожских, и воины — не менее храбры. Поняв, что братья-казаки их добром не пропустят, запорожцы решили переждать зиму в глухих урочищах и балках правого, «горного», как тогда называли, берега Дона. Но расчет оказался ошибочным. За зиму часть ослабевших от холода и голода казаков погибла в многочисленных стычках, другие попали в плен. А сам обоз исчез бесследно. Даже лютые пытки не смогли вырвать у пленников тайны его захоронения. Предполагается, что оставшиеся в живых запорожцы, вероятнее всего, схоронили ценный груз в надежном месте, а сами ушли налегке на Тамань к казакам-некрасовцам с надеждой в скором времени вернуться за ним. Дошел ли кто из них до далекой Тамани, неизвестно. Самим же некрасовцам уже через год пришлось бежать в Турцию.