В конце лета 1942 года неожиданно для японцев их оккупационные деньги на Филиппинах, которыми они владели уже несколько месяцев, начали стремительно обесцениваться. Японские солдаты с удивлением обнаруживали, что их месячного жалованья не хватает даже на кружку пива. Причиной тому был поток непонятно откуда взявшихся серебряных филиппинских песо, заполонивших рынки Манилы.
Каким-то образом серебро попадало даже к пленным в концентрационные лагеря. Американские заключенные покупали на эти деньги у японских часовых еду, одежду, медикаменты. При таком развитии событий их следующей покупкой могла стать свобода! Японцы поняли, что если они быстро не найдут источник серебра, то коррупция разъест всю систему управления на островах.
Откуда же взялось это серебро? «Все началось в первые месяцы 1942 года, когда сдача Филиппин стала неизбежной и члены филиппинского правительства и командование дислоцированных на островах американских войск решили спасать национальное богатство страны. В феврале на американской подводной лодке «Траут» было отправлено в Сан-Франциско золото в слитках на сумму около двух миллионов долларов и серебро на 360 тысяч долларов. Но вывезти оставшиеся 17 миллионов серебряных песо (по 50 центов каждое), лежавших упакованными в деревянных ящиках в стальном хранилище на Коррехидоре, не удавалось, противник быстро приближался, и времени оставалось совсем мало.
Двадцатого апреля американские офицеры прочертили на карте Манильской бухты две прямые линии через хорошо заметные ориентиры на берегу и получили точку их пересечения в заливе Кабалло, образуемом тонкой, загнутой оконечностью острова Коррехидор. Вода там была достаточно глубокой и неспокойной, чтобы помешать возможным спасательным работам противника. Здесь и решили затопить сокровища.
Капитан-лейтенант Джордж Дж. Харрисон, командовавший плавучими средствами в соседней бухте Ма-ривелес, собрал рабочую группу — дюжину матросов с затопленных в Манильской бухте плавучей базы подводных лодок «Канопус» и судна спасения субмарин «Пиджен», большинство которых были водолазами. Харрисон сообщил им, что дни Коррехидора сочтены и что работу нужно делать быстро, и ночью.
Тяжелые ящики, вмещавшие по 6 тысяч песо каждый, были погружены на две плоскодонные баржи, которые затем отбуксировали к месту затопления. Там уставшие матросы стали спихивать свой ценный груз в воду. Процесс перемещения 425 тонн серебра на дно Кабалло Бэй занял десять ночей. Когда работа была закончена, Харрисон отпустил их, предупредив:
— Если вас захватят, не проговоритесь, что вы водолазы.
Шестого мая Коррехидор капитулировал. Среди пленных оказались и водолазы. Шесть недель спустя комендант лагеря для военнопленных в Кабанатуане, в 90 милях от Манилы, послал за старшиной первой статьи Моррисом Мо Соломоном.
— Нам известно, что вы водолаз, — сказал он. — А Манильская гавань засорена затопленными судами. Ее необходимо расчистить для возобновления судоходства.
Разведка японцев работала прекрасно. Кроме Соломона они «вычислили» помощников боцмана Вирджила Джагхеда (Кувшинную Голову) Соерза, Уолласа Панчи (Толстого) Бартона, П. Слима (Тонкого) Манна и еще двух опытных водолазов. Перед тем как пленные покинули Кабанатуан, с ними повидался капитан-лейтенант Фрэнк Дэвис, их бывший командир на «Пиджене».
— Вы, конечно, понимаете, зачем на самом деле им понадобились, — сказал он. — Не позволяйте им добиться своего!
Американцы знали, что если японцы отправят их поднимать серебро, то им придется поднять для них часть или их расстреляют. И они решили, что отдадут его немного — столько, сколько нужно, чтобы отвлечь их внимание, а сколько смогут — утаят и передадут в лагерь, чтобы другие пленные смогли подкупить охранников и приобрести у них еду и лекарства. При этом они отдавали себе отчет, что рано или поздно их разоблачат и казнят за саботаж. Но шла война и это был шанс нанести врагу существенный вред.
По дороге в Манилу американцы заметили, как изменилось к ним отношение врагов. Улыбающиеся охранники в поезде раздали им всем сандвичи и сигареты. В Маниле их привели в чистую комнату в строении неподалеку от доков, где каждый получил во владение койку и запирающийся шкафчик. Воистину они теперь стали особо важными пленными!
В комнату, широко улыбаясь, вошел японец в поношенном гражданском костюме, очках с толстыми стеклами, с полоской седеющих волос вокруг обширной лысины. Он походил на персонажа из плохого шпионского фильма, но держался дружелюбно.
— Я — господин Есобэ, — высоким, мягким голосом представился он. — Мы будем работать вместе. Я уже немножко стар для ныряния, но у меня за плечами двадцать лет спасательных работ. Пойдемте познакомимся с нашим старшим офицером.