Несомненно, кроме вещей клада, им было добыто из-под руин Десятинной церкви немалое количество более полезной, с его точки зрения, утвари, которую он и забрал в первую очередь. Но у него не было коня, иначе вопрос транспортировки дополнительных 10,6 кг не стоял бы так остро.
Примечательно, что «град Владимира» был пуст, иначе находчик вряд ли бы мог зарыть в нем клад, совершив при этом обряд, и не привлечь к себе внимания. Следовательно, на раскопки он отправился вскоре после ухода войск Батыя, вероятно, в начале 1241 г., что и обеспечило ему богатую добычу. Но за спрятанной ее частью он так и не вернулся.
Традиционно считается, что клад остается не востребованным из-за гибели владельца. Но в данном случае уместно и менее трагическое предположение. Весной 1241 г. жизнь в Киеве уже начала восстанавливаться, а по данным раскопок постройки на участке по нынешней Владимирской,12, просуществовали до конца XIV в. Возможно, что они были возведены достаточно скоро после разорения 1240 г. А этого, вероятно, больше всего и боялся владелец клада. Наложенное им заклятие должно было защищать клад не только от таких же старателей, но и от возвращающихся киевлян. Возможно, что, вернувшись за кладом, он застал уже место застроенным, а оставленные им приметы, скорее всего, были уже уничтожены, что делало поиски 10,6 кг окисленной меди на территории чужой усадьбы занятием не только малорезультативным, но и невозможным.
Так этот клад и пролежал 450 лет невостребованным. Во второй половине XVII в. его случайно чуть было не извлекли. После 1654 г. на этой территории достаточно плотно разместились легкие наземные постройки московских стрельцов. Одна из них накрыла, в полном смысле слова, место клада и непосредственно на нем была сооружена глинобитная варочная печь, перед устьем которой имелась выгребная яма, не дошедшая всего 20-25 см до вещей клада. если бы это случилось, то он был бы просто переплавлен в слитки для новых изделий.
То, что этот клад был найден в конце XX в., дало не только прекрасные образцы западноевропейского искусства, — им предстоит украсить музей и стать объектом отдельных исследований, — но и важную информацию, которую теперь смогут использовать специалисты различных отраслей исторической науки.