Но от военной судьбы Бонапарту уже не уйти. Несмотря на то, что это все же удалось, впереди французов ожидало сражение под Вязьмой, где Милорадович встретил огнем катившуюся на Запад армию захватчиков. В Верею же — место предполагаемого краткого отдыха французского Главного штаба — заблаговременно направляется возимый со штабом гелиограф: трехцветный световой прибор, предназначенный для передачи условных световых сигналов (депеш) в сторону Можайска, далее, по эстафете — во Францию. Можно только догадываться о содержании переданной позже из Вереи световой депеши.
Тот же Христофор Людвиг фон Иелин о событиях 25— 26 октября 1812 года впоследствии вспоминал: «Дороги становились все хуже. Падеж лошадей вызвал необходимость отдать приказ сжечь повозки, оставшиеся позади, топить в реках пушки, которые нельзя было тащить далее, взрывать пороховые обозы; все это поручено было исполнить отряду, оставшемуся в арьергарде […]. 26 октября мы двинулись по, направлению к Верее».
С 26 октября в арьергарде отступающей к Верее армии Наполеона следуют части (25—28 тысяч) наиболее боеспособного корпуса маршала Даву. Именно этим людям под командованием дивизионного генерала Жерара было поручено подгонять отстающих (до двадцати тысяч) и на месте решать судьбу того, что остается позади армии: ору дий, фур, ценностей, похищенных в Москве, граждане ких обозов.
До Вереи отступавшие шли более суток. Маршрут движения их основной массы уже известен. Однако и войска, и обозы не могли двигаться колея в колею. По этой причине шел поиск обходов и кратчайших путей. Какая-то часть перемещавшихся рисковала наугад. Начали появляться предвестники паники, бегства.
К тому же, начиная с 25 октября, температура воздуха ночью упала до минус четырех-пяти градусов по Реомюру (то есть до минус пяти-шести градусов по Цельсию). Люди страдали от холода. Падеж лошадей резко усилился. Обледенели сырые дороги. Подъемы, низины и мосты все более становились неприступными для артиллерии и обозов…
Боровский краевед А. А. Антипов отыскал в «Калужских губернских ведомостях» (№ 43 от 26 апреля 1911 года) заметку следующего содержания: «Село Тимашово, отстоящее от Боровска в семи верстах, в настоящее время насчитывает около 60 дворов […]. Говорят, что в Тимашове при проходе армии Наполеона через мост, пролегающий через речку Городенку, провалилась и затонула в воде фура, которую достать не удалось».
В «критических» местах французская артиллерия на марше несла самые ощутимые потери. Десятки орудий по разным причинам были брошены, и их судьбу уже решали пехотинцы арьергарда Даву. Со своей стороны, несмотря на частые стычки с казаками атамана Платова, личный состав французского арьергарда без промедления выполнял возложенную на него боевую задачу Тут же, в низинах, брошенные орудия разукомплектовывались, у них отпиливались цапфы, после чего их или топили в черных водах Протвы и ее притоков, или закапывали в болотистых и песчаных местах. Таким образом, наиболее вероятными местами сокрытий на протяжении пути от Городни до Можайска являются те участки дороги, которые расположены над Протвой, плохо проходимы в распутицу или имеют крутизну спусков и подъемов от десяти до тридцати градусов.
Жители деревень Загрязья и Совьяки Боровского района передают из уст в уста рассказ о том, что здесь, на дороге, в низинах и болотинах французская армия бросила большое количество оружия. Многое ушло в топь, под воду Боренки, которая впадает в Протву.
По мнению уже упоминавшегося Ю. Лискина, на протяжении среднего перехода французы могли терять от нескольких десятков до сотни орудийных стволов. После Смоленска и до Лопарской горы, что по дороге на Ков-но, их прятали от неприятеля все реже — силы отступавших таяли. Таким образом, верейский отрезок пути армии Наполеона (от деревни Совьяки до Вереи и от этого города до деревни Борисова) отличается от всех последующих тем, что именно здесь, на подступах к городу и по миновании его, арьергард Даву тщательно выполнял приказ императора о сокрытии брошенных основными силами на путях отступления артиллерийских орудий. Известно примерно о двух десятках пушек, отбитых в эти дни у неприятеля казаками. По самым скромным подсчетам, на марше в дальних и ближних окрестностях Вереи и в самом городе в октябре 1812 года было зарыто в грунт и затоплено до 50 орудий, которые не отысканы по сей день. К Можайску французы подошли уже с заметными потерями в артиллерии.
Боровский краевед Н.В. Заикин сообщал, что, по име ющимся у него проверенным сведениям, в середине тридцатых годов уже нашего столетия при отсыпке полотна дороги в населенном пункте Совьяки, там, где в Протву впадает малая речка Воронка, рабочими были случайно обнаружены три старинные бронзовые пушки. К сожалению, их передали не в музей, а на местный завод, где умельцы распилили их «на кольца»… А верейские краеведы знают, что жители города и окрестных деревень все еще передают из поколения в поколение рассказы о том, как «тогда-то» по весне или в «то» жаркое лето кто-то видел на дне Протвы старинное чугунное ядро или заиленный артиллерийский ствол.
Уже не полноводная, как когда-то, Протва медленно уносит свои воды к Оке. О чем молчит река? О чем молчат ее притоки: Линовка, Корженка, Мжут, Репенка, Ратов-ка, Берега, Нема?