Известно, что 15 — 19 октября 1812 года неприятель выходил из Москвы, имея вместе с авангардом более 100 тысяч человек. По французским источникам, в эти дни с армией двигалось на Калугу через Малоярославец 5.33 единицы артиллерии. И если пехота и прислуга в ней казались поначалу превосходными, то лошади были изнуре ны «совершенно» или «до крайности». К слову, в описаниях очевидцев и участников того нашествия на Россию ясно представлен военный прием, могущий служить ключом к пониманию ситуации вокруг потери артиллерии во время похода французских войск. При обильных осадках, сопровождающихся холодным ветром и распутицей, болезнями и падежом тягла, орудия и фуры с боеприпасами бросали на дорогах или прятали вблизи них. Так было даже в летний период кампании. Правда, тогда чуть позже орудия подбирал арьергард, имевший в своем составе специальные саперные и ремонтные подразделения. Таким образом, расчетную скорость марша наступавших на Москву сил французам удавалось выдерживать. А тут — вторая половина октября: . непогода, раскисшие дороги, отступление…
Как свидетельствовал старший офицер наполеоновской армии Христофор Людвиг фон Иелин, «…во время этих переходов 19—25 октября шел холодный дождь, дороги сделались непроходимыми, одежда обледенела. Обозы, пушки и прочее застревали до осей в топях, откуда их вытаскивали с величайшим трудом […]. Обремененные добычей, мы употребили после продолжительной стоянки в Москве семь дней, чтобы пройти расстояние (до Малоярославца), на которое потребовалось бы не более 24—25 часов».
Отметим, что к 23 октября неприятель, оставивший Москву, приближался к Боровску. К этому времени его батарейная артиллерия уже «потеряла большую часть лошадей».
В эти самые дни и часы, в тех же погодных условиях, 6-й пехотный корпус русской армии под командованием генерала Д.С. Дохтурова и кавалерия под началом другого героя Отечественной войны — генерала М.А. Милорадо-вича, совершали стремительный марш-бросок от Тарутина к Малоярославцу, имея целью перекрыть «Великой армии» пути к Калуге, принять на себя всю силу удара гвардии вице-короля Италии Евгения Богарне, шедшего в авангарде войск Бонапарта. Русские силы опередили грозного неприятеля всего на пять часов, вышли и закрепились на высотах города, где приняли бой. О той проигранной Наполеоном битве историками написано немало.
25 октября в селе Городня (точно на том самом месте, где теперь стоит дом Надежды Дышловой) состоялся военный совет Наполеона с Мюратом, Богарне, Лаву и Бес-сьером, в ходе которого, на пороге полной катастрофы, император принял вынужденное решение — возвращаться на Старую Смоленскую дорогу Его адъютант, генерал де Сегюр, воспроизвел слова, тяжело оброненные Бонапартом: «Довольно отваги. Мы слишком много сделали для славы. Теперь время думать только о спасении остатков армии!»
Малоизвестный факт: в Городне, по обе стороны от дороги, 24 и 25 октября французы сделали первые большие захоронения погибших в битве, от ран и болезней. В дальнейшем, на всем пути следования от Городни через Верею на Можайск, поступали точно так же.
Итак, теперь Бонапарт устремился к Верее. Он предписал маршалу Жюно направить к этому городу все маршевые батальоны и эскадроны, собранные в Можайске, а также находившуюся там артиллерию гвардии и армейских корпусов. 25—26 октября к Верее движутся и артиллерийские батареи французов, отступающих от Малоярославца, и артиллерийские батареи, ранее дислоцированные в Можайске. Император опасается, что у Вереи, которую 29 сентября лихим штурмом уже отбивал у его вест-фальцев партизанский отряд русского генерала Д. Орехова и где теперь находится сторожевая застава последнего, французов ожидает «второй Малоярославец». Уж очень неприятны были ему гребни высот, на которых расположена древняя Верея! По указанной причине Наполеон стремится упредить русских на два-три перехода.