«В старину здесь по деревням ходили паны. Они грабили у народа имущество, у кого что взять могли, упрямых всячески мучили, жгли у них дома, а иных убивали. Деньги паны прятали в землю в намерении на обратном пути взять с собою. На Сонде-острове, говорят, спрятана ими в землю бочка с деньгами… Другой клад есть между деревнями Петелнаволоком и Масельгою, на пожне. Каждою весною приносит водою на дорогу маленькие, продолговатые, серебряные монеты, которые иные счастливцы находят и хранят у себя для счастья».
Подобные легенды есть, наверное, в каждом селе на севере России. Если судить по этим бесчисленным рассказам, то Русский Север — одно из самых «кладоносных» мест в мире. Однако вот беда — здешние клады зачарованы, закляты крепкими древними заклятьями загадочного, «ушедшего в землю» народа, известного под именем «чудь белоглазая»…
Предания Русского Севера, Урала и Сибири повествуют о том, что чудь белоглазая жила здесь задолго до прихода русских. Она занималась в горах добычей золота и серебра, и долгое время спустя древние рудники в Сибири, где добывали золото, серебро и медь, в народе называли «чудскими копями». На всем бесконечном пространстве Севера и Приуралья местные жители указывают чудские крепости, городища, могилы.
Чудью обычно называют финские племена, жившие здесь до прихода русского населения, однако исследователи давно установили, что чудь — общее понятие для всех аборигенов-инородцев, обобщенное название для самых разных этнических групп. И для здешнего дославянского населения существует еще и другое название — «паны». «Чудские паны — главные чудские начальники» — утверждают легенды. Чудские паны жили в укрепленных замках, владели сокровищами и прятали клады в священных рощах, источниках и под священными камнями. Однако мистический символизм клада — сокрытая магическая сила, жизненная энергия, удача. Вот почему скрытые в священных местах зачарованные клады «панов» до сих вызывают суеверный страх жителей.
Легендарный «пан» — это искаженное «пам». Пам, по верованиям коми-зырян — человек, обладающий громадной волшебной силой, могущий повелевать стихиями и «лесными людьми». Памы обладали бессмертием и им повиновались духи. Когда паму требовалось, он зычным голосом сзывал духов, они слетались к нему и рассказывали паму о мирских делах. В житии Стефана Пермского описывается словесный поединок Стефана с зырянским «сотником» Памом. Здесь Пам — патриарх, верховный жрец древней религии коми. Таким образом, в северных преданиях о «панах» присутствует слой преданий о древних чудских жрецах — «памах».
Несомненно, что с воспоминаниями о чуди смешались и переплелись исторические предания о польских панах Смутного времени, о панщине — временах Смуты, временах разбойных шаек, безжалостно опустошавших селения и погосты. Панами называли и мелкие бродячие шайки, отбивавшиеся от войск Сапеги и Лисовского, и отряды шведских войск, и русских разбойников — шишей. В легендах, распространенных на Севере, чудь и паны нередко оказываются совершенно тождественными друг другу и обозначают в совокупности инородцев, обобщенный образ которых в одинаковой степени архаизируется и гиперболизируется. Иногда и чудь, и паны представляются просто как разбойники. П Куликовский в «Словаре областного Онежского наречия», объясняя слово «паны», пишет: «Под этим именем, иногда заменяемым именем чуди, в памяти обывателей Олонецкой губернии смешаны, по-видимому, все, от кого в далекие времена пришлось отстаивать свою собственность, самостоятельность: здесь и действительная чудь, живущая местами в Олонецкой губернии, и та загадочная чудь, воспоминания о которой живут в средней России и в Сибири, и литовцы, и шайки разного рода людей, во времена самозванцев рыскавших по Северу».
При всей своей фантастичности и запутанности сказания о панах содержат зерно исторической истины. За этими преданиями кроятся глухие, обрывочные намеки и обрывки воспоминаний и преданий, относящиеся к гораздо более древнему времени, нежели Смутное. Корни этих преданий уходят в эпоху, когда первые славяне-колонисты встретили здесь людей «не своей веры» и сохранили память об этом времени в преданиях о заселении края.