А спустя немного времени по округе пошла молва о том, что в подземных хоромах устроен… монетный двор, где день и ночь «работаются червонцы». Конечно, все это говорилось шепотом, в темных углах, но довольно скоро в одну и ту же ночь пропали без вести влюбленный рабочий и не в меру любопытная Грушенька. А после две ночи подряд проходившие случайно мимо господской усадьбы люди со страхом передавали, что откуда-то, точно из-под земли, слышны были слабые глухие стоны и крики, да такие страшные, что волос дыбом становился. Все догадывались, кто умирал медленной мученической смертью в подземных застенках… А через некоторое время новый слух взволновал всю округу: в десяти верстах от имения Баташева, в дремучем лесу, был ограблен огромный обоз, везший товары из Касимова в Муром. Часть возчиков была перебита, а часть успела разбежаться и спрятаться в лесу. Добравшись до ближайшей деревни, они рассказывали, что их окружил целый отряд всадников в черных образинах, и те стали стрелять по ним из пищалей. Все спасшиеся удивлялись лошадям и справной амуниции нападавших: на разбойников не похожи — точно войско какое! Вслух никто не смел ничего сказать, но молва расходилась все шире и шире, и втихомолку Баташева стали называть не только фармазоном-безбожником и монетчиком, но и просто душегубом-разбойником. Случаи ограбления богатых обозов стали повторяться все чаще и чаще, так что губернские власти волей-неволей должны были провести расследование, которое, впро чем, ничего не раскрыло. Только в баташевских конторских книгах того времени чаще стали попадаться записи о щедрых дарах губернским чиновникам. Андрей Родионович Баташев признавал только один закон — собственную волю.Благодаря богатствам, и связям Баташева все его выходки и проделки до поры до времени сходили ему с рук. Не раз против него пытались возбудить дело, но каждый раз они улаживались на месте, и даже если и доходили до столицы, то и там не получали должного хода. Но грозовая туча уже нависала над «Орлиным гнездом»… Смерть Потемкина сильно поколебала влияние Баташева в столице, а при вступлении на престол Павла все вообще круто изменилось. Начались гонения на всех героев золотого века Екатерины. Добрались и до темного прошлого баташевского магната. Но везде была рука у Андрея Родионовича! И вот однажды прискакал к нему нарочный с секретным извещением от некоего благожелателя из столицы, что назначена строжайшая ревизия всех дел Баташева, особенно касающихся слухов о монетном дворе, находящемся где-то в тайниках баташевской усадьбы. Раньше бы это не смутило грозного владельца — он знал, что никто из дворовых не дерзнул бы донести на него, не исключая и тех рабочих, которые продолжали посменно исчезать в одной из башен парка. Но теперь всем было известно, что положение владыки пошатнулось, что и на него могла найтись управа, и тогда-то, по рассказам, и произошло одно из самых страшных деяний Андрея Баташева. Когда на другой день после прибытия эстафеты из Петербурга очередная смена ночных рабочих ушла на работу, ей никто не вышел навстречу: барский доверенный еще днем сказал всем, что надо разом прикончить спешное дело, после чего барин выдаст всем по 100 рублей и отпустит их по домам. Веселые и радостные ходили этот день рабочие и всем хвастались, что, мол, «скоро сами богатеями будем и уйдем от вас на родную сторону». Такие же веселые шли они и на «спешное дело»… Только больше никто их уже никогда не видал. Как в воду канули 300 человек, а управляющим было объявлено, что барин «тех рабочих отпустил домой, а стройку их жертвует своим заводским». Как ни боялись все Андрея Родионовича, но все же пошел кругом глухой гул, особенно когда один из двух любимцев барина в тот же вечер в кабаке «сбрехнул», что, мол, теперь хоть сто ревизий приезжай, никто ничего не дознается, все у нас шито-крыто. Все поняли, что не добром исчезли без следа 300 человек, а когда на другой день и проболтавшийся любимец «нечаянно» утонул, то ни у кого не было сомнения в том, что барин ловко «схоронил концы». Приехавшая ревизия ничего не смогла открыть, так как никто, действительно, не знал, где искать ход в подземные хоромы, и хотя показали башню, куда входили таинственные рабочие, но там оказались только дверь в сад и больше ничего… Страшное предание прожило более ста лет, и еще в начале нашего века местные крестьяне рассказывали, будто «барин собственноручно задвинул засовы чугунной двери подземелья, где лежали напившиеся на радости рабочие, которые и умерли там голодной смертью». Вскоре после этого звезда Баташева закатилась, а в 1799 году он умер, семидесяти трех лет от роду. С тех пор владения Баташева стали приходить в упадок. Посетивший в середине второй половины прошлого века Гусь-Железный писатель Мельников-Печерский, оставив подробные описания баташевского имения, обращал внимание на «страшное запустение и развалины, незаметные только снаружи». Но не обошел он в своем описании и легендарной подземной части: «Нижний этаж по расположению комнат напоминает верхний, а под этим этажом находятся подвалы, частью от времени разрушившиеся, и молва гласит, что из некоторых подвалов когда-то были подземные ходы, выходившие в поле». Сегодня, к сожалению, мало что из описанных грандиозных построек уцелело, от некоторых даже не осталось и следа, но вот полвека спустя после наблюдений Печерского краевед Л.П. Чекина, пять лет проведшая в Гусь-Железном, изучая это удивительное место, писала: «Хотя все постройки, кроме «барского дома» и нескольких флигелей, теперь наполовину разрушены, но все же не потеряли своего стиля, и по ним легко восстановить картину прошлого. Целы огромные развалины театра и бесконечных оранжерей, а в каменной, наполовину осыпавшейся стене и сейчас видны маленькие бойницы для пищалей. В конце столетней липовой аллеи, идущей через весь парк от главного крыльца «хором», помещаются развалины «павильона любви»… Недалеко от этих развалин находится полуразрушенная угловая башня, представляющая теперь наполовину осыпавшиеся стены без крыши, а вместо пола, на аршин ниже уровня земли — остатки прогнивших балок, опавшие листья да всякий мусор». Именно под этой самой угловой правой башней парка и находилось подземелье, куда проваливались «супротивные» Баташеву.