<< Назад | Продолжение >>
Начальнику особого отдела 8го стрелкового корпуса был отдан приказ о сокрытии особо важных документов, боевых знамен и ценностей. Тот собрал пять пограничников, двух саперов и с их помощью углубил воронку от крупной авиабомбы до 4 метров. Затем в танк сложили все, что посчитали необходимым, загнали его в яму, заминировали и засыпали землей. К утру это место на опушке небольшой рощицы ничем не отличалось от остального пространства междуречья, буквально перекопанного разрывами немецких мин и снарядов. Но похоронная команда все же надеялась вернуться за ценным кладом (и я это потом докажу). На ближайшем дереве они вырезали ромб, от которого строго на восток надо было отсчитать восемь щагов. Классический образец клада до востребования , востребовать который так и не удалось. Сколько их зарывалось на просторах неоглядной нашей родины по этому непререкаемоклассическому образцу? Сотни? Тысячи? Вот и эти солдаты ни на шаг не отошли от общеизвестного канона. Кто же знал, что война продлится долгих четыре года и по ее окончании людям еще долго будет ни до знамен, ни до секретных документов, ни до загадочных кладов.
Точное место сокрытия, разом ставшего драгоценным танка, исполнители должны были довести до командира 8го корпуса генералмайора Михаила Георгиевича Снегова. Но, как часто случается на войне, сведения не были переданы вовремя. А через несколько часов штабная группа комкора предприняла последнюю попытку прорыва. К несчастью, на северовосточной окраине села Копеньковатого они наткнулись на засаду немецких егерей. Под огнем отошли назад, на опушку урочища Зеленая Брама. Новый бой произошел ранним утром, и в результате… плен.
Таким образом, ни сам генералмайор, ни его потомки не имели ни малейшего понятия о том, куда делся набитый ценностями танк. Но после войны еще оставались в живых некоторые участники tex трагических событий. И поиски клада плавно перетекли в чисто детективное расследование. Из воспоминаний генералов Абрамидзе, Арущаняна, Черноуса, Хватова, Горохова, Ивлиева, полковника Кушевского, бывших штабных работников капитанов Фещенко, Ганночки, Левича, Данилина и некоторых других удалось выяснить подробности, имеющие отношение к тайне.
Вот одна из них. Для осуществления операции сокрытия создали комиссию, в состав которой входило несколько должностных лиц, в том числе: начальник штаба 8го стрелкового корпуса полковник Бобров (погиб), комиссар Петрин (погиб), командир сводного батальона пограничников майор Филиппов (погиб) и начальник особого отдела 8го стрелкового корпуса в звании майора госбезопасности. По их мало согласующимся между собой показаниям, тайник был оборудован северозападнее, западнее или южнее села Подвысокое. В числе возможных лесных ориентиров назывались Зеленая Брама, роща Жидивчик, окрестности сел Копеньковатое, Небеливка и др. Но все это были только приблизительные предположения.
К сожалению, более достоверных сведений нельзя было от них добиться в принципе. Подробностей, так необходимых для успешного поиска, не знал никто из уцелевших военнослужащих. Вспомним попутно, что в междуречье две потрепанные армии втянулись 30 июля. 2 августа наши войска были окружены и более или менее организованно сражались до 5, а очагами и до 8 августа. В этих условиях было весьма трудно не только хорошо изучить местность, но даже и приблизительно в ней ориентироваться. Не забудем, что както перемещаться можно было только по ночам изза непрекращающегося весь день артиллерийского обстрела. Так или иначе, но было ясно, что танк захоронен вблизи Подвысокого. Это следует из того, что контролируемая нашими войсками площадь была не слишком велика, и именно там немцы применяли тяжелые авиабомбы. То есть бомбы такой мошности, в воронку от взрыва которой можно было запросто упрятать легкий танк, не прибегая к услугам большого количества землекопов.
Тем временем после долгих поисков был наконец-то выявлен и самый главный человек, который был непосредственно ответствен за выполнение секретного приказа. Его вспомнил бывший помощник начальника строевого отдела штаба 8го корпуса Фещенко. Звали нашего особиста Дмитрий Ефимович Гонцов. Судьба последнего тоже была не из легких. Выяснилось, что тот смог выйти к нашим войскам только в 1942 году. После этого его осудили как уклониста, дезертира и посадили в лагерь на длительный срок. В 1953 году он был освобожден и переселился из Харькова в один из городов Поволжья, где и проживал до 1980 года. Скончавшись в тот год от инсульта, он унес тайну захоронения танка с собой в могилу. Правда, у него был начальник, непосредственный руководитель, который занимал должность начальника контрразведки 12й армии. Но знал ли он, куда был спрятан танк? И не сделал ли тот все от него завися шее, чтобы надежно сбить с толку всех, кто попытается его отыскать? У поисковиков создавалось даже впечатление, что закопанных танков (по некоторым показаниям танкистов) было несколько.
Кстати сказать, после полного разгрома нашей группировки немцы, видимо опираясь на показания отдельных военнопленных, тоже предприняли попытку найти тайник. Ведь к этой истории имело отношение (пусть и косвенное) довольно значительное число людей. Например, начальник разведки корпуса Сыров и его заместитель старший лейтенант Рябов, офицер оперативного отдела штаба армии капитан Воронцов, (ему, кстати сказать, ранее поручалась несостоявшаяся эвакуация части ценностей воздушным путем), возможно еше кто-то. Искали немцы довольно долго, но успеха не добились. Отрывочные сведения и слухи, достигшие их ушей, не могли вывести на точное место. Это теперь с этим вопросом проще. Есть специальные приборы и поисковые методики, а раньше было не так. Обычных миноискателей и то не хватало. Так или иначе, но этот факт явился еще одним доказательством в пользу того, что полу-мифический танк с сокровищами все же существовал на самом деле.
<< Назад | Продолжение >>
|