Информ кладоискатель
Библиотека кладоискателя в помощь искателю сокровищ.
Вербный клад
Вербный клад
О страсти Стеньки Разина к сокрытию награбленных сокровищ в холмах, курганах и буграх свидетельствуют и ...
Статьи о кладах Фотоотчёты и фотоархив находок Интересное видео и видеотчёты о кладах Форум кладоискателей Блоги кладоискателей Старинные карты Аукцион Наша гостевая книга Контактная информация
| Нашим читателям | В избранное |
Пожалуй, всем тем, кто так или иначе интересуется судьбой сокровищ, вывезенных Наполеоном из сгоревшей Москвы будет интересна статья Железный обоз императора.Тонна "сечевого" золота до сих пор лежит в донской земле. Хабор.ру. Сайт для настоящих кладоискателей! Фото и видеогалерея, форум, много полезной информации. Магазин металоискателей и снаряжения.Если вам посчастливилось найти ценности, роясь на принадлежащем вам земельном участке, то вы становитесь собственником всего обнаруженного, а отнюдь не 25 % Закон о кладах в РФ.В Саратовской области ходит много легенд, былин и песен о лихом разбойнике Кудеяре. Читайте статью Клад разбойника Кудеяра.
Меню:
Разделы статей:
Поиск по сайту:
Новости:

13.9.2009: Новая фотогалерея.   Время собирать камни. И сверлить в них дырки!
22.6.2009: Запуск блогов   Открыть свой блог на нашем сайте можно по адресу Регистрация блога кладоискателя.
Блоги запущены в тестовом режиме.
16.5.2009: Новый раздел   статей кладоискателю на заметку.
24.4.2009: Новое видео   о сокровищах у берегов Гайаны
Скупка бриллиантов дорого diapur купим у вас скупка бриллиантов. . шкаф гардеробная по лучшим ценам в Екатеринбург
22.4.2009: Новая фотогалерея
  История одного копа
Наши партнёры:
Клуб поисковиков и кладоискателей www.habor.ru


Потерянные миллионы острова Грайген
Потерянные миллионы острова Грайген
Американский торговый бриг "Ментор", подгоняемый свежим попутным ветром, приближался к западному побережью Южной Америки. Шел 1822 год, война испанских колоний за независимость была в разгаре, и торговому судну приходилось опасаться не только пиратов, но и военных кораблей чилийских республиканцев, которые в своем революционном рвении видели в любом морском транспорте незаконную поддержку испанских правительственных войск. "Ментор" шел из Гватемалы в Гуаякиль за грузом какао, и, когда на восточном горизонте стали различаться снежные пики высоких гор, капитан Гардинер принялся внимательно оглядывать в подзорную трубу расстилавшееся впереди водное пространство. В это время налетел густой туман, а когда он рассеялся, капитану доложили, что к ним приближается неизвестное судно. Гардинер снова воспользовался подзорной трубой, после чего распорядился поставить все паруса. Незнакомец, а он оказался военным бригом, выставил британский флаг и дал предупредительный залп из бортовых пушек. "Ментор" пушек не имел, он мог надеяться только на свои ходовые качества, но вскоре стало ясно, что от преследования ему не уйти. Поняли это и на военном бриге, над которым взвился теперь флаг чилийских повстанцев. Еще один залп - и картечь легла на воду всего в кабельтове от "Ментора". Капитан Гардинер, видя бесполезность дальнейшей борьбы, приказал лечь в дрейф. Затем с "Ментора" спустили шлюпку.
Среди пассажиров "Ментора" находился молодой французский капитан Габриэль Лафон де Люрси, которому судьба уготовила весьма заметную роль в тех насыщенных приключениями драматических событиях, о которых пойдет речь. Капитан Гардинер попросил молодого француза нанести визит чилийцам для выяснения отношений, на что тот неохотно согласился. Двумя днями раньше он советовал капитану изменить курс, чтобы избежать встречи с чилийскими патрульными судами. И вот теперь Гардинер из-за собственной неосторожности привел свой корабль прямо в руки повстанцев.
Ступив на палубу "Гальварино" - так назывался чилийский бриг, - Лафон де Люрси заметил, что его экипаж состоит в основном из британцев. Один из них с надменным видом приблизился к французу. Это был загорелый рыжеволосый человек среднего роста, с властным голосом и зловещей улыбкой, не сходившей, казалось, с его лица и делавшей его похожим на гиену. Француз обратился к рыжеволосому по-испански, тот отвечал по-английски. Другой офицер, стоявший поблизости, прислушивался к их разговору. Это был капитан "Гальварино" де Стари, и внешностью и манерами являвший полную противоположность рыжеволосому.
- Сэр, - обратился рыжеволосый к своему капитану. Голос его был резок и отрывист, - похоже, что корабль янки имеет намерение помочь испанцам. Раз так - он наша законная добыча. Разрешите мне отправиться туда и проверить их бумаги.
- Отлично, лейтенант Робертсон, - ответил капитан.
Продолжая зловеще улыбаться, лейтенант резко повернулся и велел спустить шлюпку. Французу и сопровождавшим его людям он приказал оставаться на "Гальварино" до своего возвращения.
Прибыв на "Ментор", Робертсон отправился прямо в каюту капитана, просмотрел судовые документы и затем появился на мостике вместе с Гардинером. Вел он себя бесцеремонно и грубо. С мостика раздался его резкий голос:
- Ваш корабль стал теперь нашей законной добычей. Полкоманды вместе с офицерами - приготовиться перейти на "Гальварино"!
Но Гардинер был не из тех, кто молча сносит подобное поведение.
- Именем Соединенных Штатов Америки - я протестую! - заявил он с негодованием. - Более того, я и мои судовладельцы привлечем вас к ответственности за любой ущерб, причиненный этому судну, и за все убытки. Мы занимаемся законным делом, а то, что делаете вы, называется пиратством!
При слове "пиратство" лицо Робертсона исказилось от ярости. Он выхватил пистолет и направил его на капитана. Но тот холодно смотрел противнику прямо в глаза. В это мгновение налетевший туман скрыл "Гальварино" из виду.
Лафон де Люрси тем временем все же возвратился на борт "Ментора" и успел выдать своим людям ружья. Находясь в оружейной, он услышал снаружи звуки пушечных выстрелов, приглушенные туманом. То же услышал и Робертсон, и поведение его резко изменилось. Наглая самоуверенность сменилась напускной любезностью, и он согласился с предложением Гардинера идти вместе в Кальяо и там решить судьбу "Ментора".
Туман, как и в прошлый раз, продержался недолго, и вскоре "Гальварино" опять стал виден по левому борту. Мгновенно Робертсон скинул с себя неуклюжую любезность и снова стал самим собой. К нему вернулась свирепая ярость, и он бросился к Гардинеру, размахивая пистолетом и крича:
- Ну теперь-то вы мой пленник, а хозяин здесь - я!
+++++++++++++++++
Внезапно Робертсон осекся: в грудь ему уткнулся неизвестно откуда взявшийся ствол ружья, и спокойный голос произнес:
- Еще один шаг, и вы - мертвец.
Это был Лафон де Люрси. Но Робертсон, казалось, обезумел от ярости и уже готов был броситься на неожиданного противника, когда появление на сцене новых действующих лиц резко изменило драматический ход событий. Опять послышался пушечный выстрел, и изящный корвет с развевающимся американским флагом возник слева от "Ментора". С корвета спустили шлюпку, и через несколько минут восемнадцать вооруженных американских матросов с офицером во главе взошли на борт "Ментора".
- Капитан Пикок послал нас оказать вам помощь, - отрапортовал американский лейтенант. - Мы увидели вас несколько часов назад и решили, что у вас могут быть какие-то неприятности. Мы стали подавать вам сигналы пушечной стрельбой, надеясь, что вы узнаете в нас своих соотечественников.
"Гальварино" отсалютовал корвету и отказался от своих притязаний на "Ментор". Робертсон вернулся на свой корабль. Его следующая встреча с Лафоном де Люрси произошла два года спустя, при совершенно других обстоятельствах.
Робертсону досталась жизнь, насыщенная событиями и приключениями; в ней были и морская романтика, и безответная любовь, и кровавые пиратские деяния. В юности он служил гардемарином британского флота и плавал под началом самого Нельсона. В 1820 году он появляется у берегов Южной Америки уже как флибустьер и присоединяется к чилийским республиканцам, воюющим с испанцами за независимость. Робертсон и сам ненавидит испанцев, прежде всего по религиозным мотивам: ведь он - шотландец, строгий пресвитерианец и пуританин и испанцы-паписты - его смертельные враги. В 1822 году он становится старшим офицером на "Гальварино". В это время в чилийской провинции Консепсьон против повстанцев-патриотов действовали партизаны, в основном индейцы и испанцы-полукровки, под предводительством жестокого и свирепого бандита Бенавидеса. В одной из операций против испанских морских сил Робертсону удалось взять в плен некоего лейтенанта Пачечо, который поддерживал связь с партизанами Бенавидеса. Высадившись на берег, Робертсон велел привязать пленника к дереву и выбить из него сведения о партизанах. Пачечо, не выдержав пыток, выдал в конце концов место, где скрывался Бенавидес. Полумертвого испанца оставили привязанным к дереву, но он был спасен соотечественниками, и много лет спустя судьба снова, правда косвенно, свела его с Робертсоном.
Следуя полученным от испанца сведениям, Робертсон привел "Гальварино" в бухту Араука, на юге Чили. Отсюда его отряд под покровом ночи проник в глубь леса и подобрался к спящему лагерю Бенавидеса. Партизаны даже не выставили часовых. В эту ночь люди Робертсона взяли в плен семьдесят бандитов Бенавидеса, но самому главарю вместе с его офицером, итальянцем Мартеллини, удалось скрыться. Всех пленников Робертсон приказал повесить тут же, на деревьях, и сам лично убедился в смерти каждого.
Бенавидес и Мартеллини, вернувшись позже к своему разоренному лагерю и увидев обглоданные скелеты своих товарищей, поклялись отомстить Робертсону. После этого они расстались. Бенавидес позже был схвачен - в чилийском порту Топокальма его узнал и выдал один из патриотов, - четвертован и обезглавлен. К этому времени Робертсон уже покинул чилийских республиканцев.
Рыжеволосый шотландец вынашивал план, который свидетельствовал о его знакомстве с историей пиратства Багамских островов времен таких капитанов, как Дженнингс, Хорниголд и Фондино.
В тридцати лигах от залива Консепсьон лежит необитаемый островок Моча. Туда-то и отправился Робертсон, взяв с собой лишь слугу-негра и двух женщин. Обе женщины были беременны от шотландца, который теперь называл себя "мистер Робертсон". Сперва Робертсон собирался найти десятка два подходящих моряков и устроить на островке Моча нечто вроде пиратской республики; история знала такие "государства" на Мадагаскаре и Багамских островах. Робертсон видел себя королем Южного Моря и адмиралом флибустьерского флота, контролирующего морские потоки золота и дорогих товаров. Но найти людей, достойных его замыслов, Робертсону не удалось. Что ж, не беда, он создаст их сам! Он будет жить на острове один, со своими женами, и за двадцать пять лет породит целое племя, какого еще не видел мир. План был действительно оригинален, но не учитывал того, что у Робертсона на материке оставались враги. И злейшим из них был мстительный итальянец Мартеллини.
+++++++++++++++++
Бывший бандит, а ныне амнистированный чилийскими республиканцами свободный гражданин, Мартеллини появился в Вальпараисо и нанялся боцманом на шхуну "Лас Куатрас эрманас" ("Четыре сестры"), принадлежащую одной компании-экспортеру. Шхуне предстояло доставить партию какао в Мехико, однако ей не суждено было туда попасть. По должности Мартеллини обязан был набрать команду для рейса, и он не забыл о своих прежних товарищах - бандитах из шайки Бенавидеса, готовых за золотой пиастр на любые преступления. Однажды ночью, когда шхуна находилась близ Гуаякиля, Мартеллини и его головорезы скрутили капитана и его помощника и объявили себя хозяевами судна. Тех, кто не захотел подчиниться, посадили в шлюпку и оставили на милость океана, после чего пираты ушли на юг, на остров Чилаэ, где генерал Квинтанилья еще удерживал власть Испании.
Памятуя о заслугах итальянца перед испанской короной, генерал назначил его капитаном военного корабля с заданием преследовать и уничтожать любые суда чилийских и перуанских республиканцев. Мартеллини с рвением взялся за дело, и не без успеха. Своими амбициями - стать властелином Южных морей - он мог поспорить с Робертсоном. Их встреча была уже близка.
Однажды на чилийском побережье Мартеллини услышал о Робертсоне и его уединенной резиденции. Предвкушая скорую месть своему смертельному врагу, итальянец взял курс на остров Моча.
Подойдя к острову, Мартеллини поднимает испанский флаг. На берегу Робертсон с наблюдательного пункта рассматривает неизвестный корабль в подзорную трубу и узнает на мостике своего врага. Мгновенно срывается он с места и исчезает в лесу. Он добирается до холма, поросшего низким кустарником, и оттуда смотрит на бесчинства Мартеллини и его людей.
Его жилище разорено, слуга-негр зарублен, а что стало с его женами, Робертсон так никогда и не узнает. Ночью он проникает туда, где еще вчера мнил себя океанским владыкой, но неосторожное движение выдает его и Робертсон попадает в руки часовых Мартеллини. Все, конец. Но, к удивлению шотландца, с ним не расправляются на месте, а бросают, скованного по рукам и ногам, в трюм корабля. Мартеллини уготовил своему врагу особую расправу: он привезет его в Чили, на памятную поляну близ залива Араука, и тут рыжий шотландец примет мучительную смерть.
Но вмешательство Судьбы нарушает мстительный план итальянца. Идя вдоль чилийских берегов, его корабль попал в жестокий шторм. Ни Мартеллини, ни его люди не были настоящими моряками, судно лишилось мачт, и его положение стало почти безнадежным. Когда очередная волна чуть окончательно не потопила неуправляемое судно, кто-то в отчаянии вспомнил о пленнике, закованном в трюме. Команда устроила совет, явилась к своему капитану, вручила ему черную метку и потребовала дать власть единственному человеку на борту, который мог их спасти, - Робертсону. Жизнь команды, как было заявлено капитану, стоит больше, чем его план личной мести.
Мартеллини ничего не оставалось, как освободить Робертсона. Но потребовалось время и добрая порция рома, чтобы шотландец пришел в себя и мог двигаться после долгого заточения в полузатопленном трюме. Он медленно тянул ром и никак не реагировал на просьбу принять на себя командование кораблем. Наконец он медленно взобрался на мостик и оглядел происходящее. Дальше последовали команды. Плавучий якорь был отдан, аварийная мачта поставлена и укреплена, и судно перестало валиться на борт при каждой волне. Оно выдержало шторм, и вскоре уже солнце сияло над успокаивающимся океанским простором.
Столь же обнадеживающими выглядели и перспективы Робертсона. Мартеллини пытался было заточить шотландца обратно в трюм, но команда пригрозила своему капитану немедленным бунтом. Мартеллини вынужден был отложить расправу над своим недавним пленником. Тот не только пользовался на корабле полной свободой, но и продолжал исполнять обязанности штурмана, возвращая судно на его прежний курс. Робертсон ждал своего шанса и в конце концов улучил его. Однажды на горизонте показалось судно, оказавшееся британским военным кораблем. Робертсон, находясь на палубе, следил за его приближением, выбрал подходящий момент, прыгнул за борт и беспрепятственно добрался до соотечественников.
Через некоторое время Робертсон снова оказывается в рядах республиканских военно-морских сил. Его назначают первым помощником на "Конгресс" под командованием капитана Янга с заданием преследовать пиратов генерала Квинтанильи, которые грабили и разоряли чилийское побережье. Среди этих пиратов был и Мартеллини. Судьбе было угодно, чтобы итальянец и шотландец встретились вновь, на этот раз в бухте Гулка.
+++++++++++++++++
В бухте оказались еще два испанских военных корабля; ветер неожиданно стих, положение республиканцев казалось безнадежным. К тому же, видя свое отчаянное положение, часть республиканцев бежала с "Конгресс" на берег. Янг, Робертсон и оставшиеся с ними республиканцы посылали залпы картечи в сторону испанцев, но в конце концов, осознав тщетность своих усилий, прекратили сопротивление. И тут удача снова улыбнулась Робертсону: с берега потянул бриз. Мгновенно оценив перемену обстановки, Янг и Робертсон сумели вывести свой корабль в открытое море. Мартеллини пытался преследовать их, но "Конгресс" ушел от погони.
Следующее приключение находит Робертсона в Кальяо, где он во главе перуанских ополченцев штурмует испанский форт. Республиканцы одерживают верх, но вскоре Робертсон, будучи оклеветан, сам попадает в темницу форта Кальяо, где его ожидает неминуемая смерть. Однако рыжий шотландец избегает ее и на этот раз.
Однажды Робертсон, разминая ноги во внутреннем дворике форта, куда узников выводили на прогулку, ощутил импульс бешеной энергии и отваги от простирающегося над головой голубого неба и расстилающейся за фортом безбрежной глади океана. Он внезапно бросился на охранника, мощным ударом сшиб его с ног и, прежде чем остолбеневшие часовые открыли огонь, перемахнул через стену, спрыгнул на песок и пустился к берегу. Пули, посланные вдогонку, летели мимо. Робертсон бросился в воду, небольшая рыбачья лодка, оказавшаяся поблизости, пришла ему на помощь и унесла его в открытое море - прочь от Кальяо. Несколько часов спустя рыбаки высадили Робертсона на берег, и он добрался до Лимы.
Город был осажден партизанами, но жизнь в нем не замирала: улицы имели нарядный вид, на площадях звучала музыка, а танцующие кабальерос были готовы в любой момент выхватить из-за пояса заряженные пистолеты. Жизненный путь Робертсона достиг переломного момента, но судьба не повела его по дороге триумфа, а направила в сторону бесславного конца в океанской пучине, далеко от нарядных и веселых площадей Лимы.
Как-то раз воскресным утром Робертсон забрел в городской собор. Шла воскресная месса. Католическая служба не могла вызвать отклика в суровой душе правоверного пресвитерианца и пуританина; Робертсон мрачно взирал на внутреннее убранство храма и ряды молящихся женщин, как вдруг необыкновенно белое для здешних мест, красивое лицо молодой испанки приковало его внимание. Сердце жестокого пирата мгновенно воспламенилось, пораженное неведомым ему доселе чувством. Не отрываясь смотрел он на красавицу, и его жгучий взгляд не мог не вызвать улыбок других женщин. Но молодая испанка, казалось, вовсе не смущалась столь откровенным вниманием и невозмутимо выдерживала взгляд рыжего морского волка.
Сеньора Тереза Мендес - так звали эту женщину - была вдовой испанского капитана и, кроме того, как утверждали, любовницей бывшего губернатора Лимы. Прекрасно сознавая свои достоинства, она присматривала себе подходящую партию, и неимущий капитан республиканцев, каковым был Робертсон, явно не мог ее устроить. К тому же утонченной сеньоре Терезе не совсем подходили грубые манеры рыжеволосого моряка, а улыбка гиены не добавляла ему привлекательности. В то же время сила и уверенность, исходившие от шотландца, не оставляли сеньору равнодушной; ей льстило и то, что этот необычный чужеземец влюбился в нее столь страстно с первого взгляда. Робертсон же не просто влюбился в молодую испанку, - он стал ее рабом.
На пылкие признания Робертсона расчетливая сеньора Тереза отвечала с дразнящей улыбкой:
- Сеньор, вы говорите, что желаете соединить свою судьбу с моею... Но что вы можете мне предложить? У вас великие планы, вы честолюбивы и храбры - это так. Но ведь этого мало. Мне нужен мужчина, который дал бы мне не только любовь, но и богатство, положение, славу. Мой избранник должен многого добиться, стать известным, обладать большим состоянием. Мы живем в бурное время. Идите, ловите удачу, добейтесь всего этого - и я ваша.
Однажды Робертсон сидел на террасе городской кофейни с видом на бухту и порт Кальяо и молча тянул вино. Вдали едва вырисовывался мрачный форт, откуда он бежал всего лишь год назад. Шотландец был угрюм, как всегда, но в тот вечер даже зловещая улыбка гиены исчезла с его лица.
+++++++++++++++++
Рядом с Робертсоном сидел Янг, капитан "Конгресс". В кофейню заглянуло несколько британских морских офицеров, а позже - еще один моряк, не кто иной, как капитан Габриэль Лафон де Люрси, с которым у Робертсона два года назад состоялась памятная встреча. Офицеры беседовали о кораблях и морях и, конечно, о женщинах. Раздавались шутки и смех. Их взгляды то и дело обращались к Робертсону, чья страсть к сеньоре Терезе стала уже предметом обсуждения и в Лиме, и в Кальяо. Но лицо мрачного шотландца было непроницаемо.
Один из офицеров не удержался и со смехом обратился к Робертсону:
- Мой дорогой друг, я знаю сеньору Терезу. Она прекрасна как Божий день, но и горда как сам дьявол. Она уступит вам, только если вы заслужите адмиральские эполеты или завоюете огромное богатство. Но война с Испанией кончается, а для адмиральских эполет потребуются многие годы. К тому же все это время вам придется доказывать сеньоре Терезе свою верность.
Капитан Лафон де Люрси положил руку на плечо Робертсона. Лицо шотландца оставалось бесстрастным.
- Взгляните туда, мой друг. - Француз указал на сверкающую огнями гавань. - Видите вон тот английский барк? Это "Перуанец". Я знаю его капитана. И я знаю, что на этом барке есть то, что нужно вам для счастья.
Робертсон метнул на де Люрси угрюмый взгляд: сознает ли тот, что играет с огнем? Но француз, похоже, не думал разыгрывать шотландца. Он продолжал:
- На этом судне огромное богатство - два миллиона золотых пиастров. Капитан утром уехал в Лиму искать заказы на фрахт. Захватите этот барк, мой друг, и ваша задача решена... и пусть ничто больше не мешает вашему счастью с прекрасной леди Мендес.
Робертсон молча выслушал этот неожиданный совет. Усмешка пробежала по его лицу, которое тут же опять превратилось в угрюмую маску. Вскоре он покинул кофейню и некоторое время спустя появился в одном из портовых притонов Кальяо. Там шотландец завербовал две дюжины головорезов, с которыми когда-то плавал на "Конгресс".
В полночь два десятка человек под началом рыжеволосого шотландца тихо подплыли на шлюпке к стоящему на якоре "Перуанцу". Вскарабкавшись на борт, они нашли всю команду крепко спящей. Ни один не был пощажен, все были перерезаны во сне и отправлены за борт. Не зажигая огней, "Перуанец" тихо выбрался из гавани. Но прежде Робертсон спустился в трюм с фонарем в руке и открыл один из найденных там сундуков. Француз сказал правду: сундук был полон золотых пиастров. Перебирая золото, Робертсон прикидывал, много ли останется ему после раздела добычи. А с какой стати он будет делиться своим золотом с этими подонками?
Всю ночь "Перуанец" держался подальше от берега. Но для длительного морского похода, который задумал Робертсон, нужно было запастись пресной водой. Среди команды он приметил двух ирландцев - Джорджа и Уильямса - и решил, что они, сами того не сознавая, помогут ему избавиться от лишних людей, а заодно и от самих себя. На следующий день Робертсон пригласил ирландцев в свою каюту.
- Нам предстоит длительное путешествие, - начал он, - поэтому нужен хороший запас воды. Возьмите людей, шлюпку, отправляйтесь на берег и сделайте важное дело, Ирландцы переглянулись.
- Нет, капитан, - ответил Уильяме, - так дело не пойдет. Нам, троим, надо держаться друг друга: или всем поровну - или уж всем к дьяволу! Вот так.
Робертсона такой ответ отнюдь не позабавил. Его лицо, всегда угрюмое, помрачнело еще больше, и он устремил на слишком проницательных ирландцев зловещий, хищный взгляд. Уильяме между тем продолжал:
- Вот что, капитан, ты нам нравишься. Кто помог тебе добыть эти сокровища? Мы, кто же еще! Придется делиться, капитан. А кто поможет тебе избавиться от остальных? Опять же мы. Так что придется действовать заодно, капитан, клянусь Иисусом и старым Моисеем!
Ярость исказила лицо шотландца, но тут же, как опытный, коварный хищник, он постарался придать ему выражение согласия и даже дружелюбия. Он умеет выжидать, ему не привыкать, он и на сей раз дождется своего часа и расправится с этими погаными ирландскими свиньями.
- Ну что ж, добро, - сказал он. - Я вижу, вы люди разумные. Будем держаться вместе, как вы говорите, и избавимся от этого сброда.
Тайное совещание в каюте капитана продолжалось еще некоторое время, и вскоре десять человек были отправлены на берег за водой. Как только их лодка достигла берега, капитан приказал поставить все паруса и "Перуанец" ушел в открытое море. Что случилось с обманутыми пиратами, осталось неизвестным. Можно полагать, что у них хватило ума не обращаться с жалобами ни к иностранным консулам, ни к перуанским властям.
+++++++++++++++++
"Перуанец" держал курс на северо-запад. Местом назначения Робертсон выбрал Марианские острова - далекий архипелаг, лежащий в одиннадцати тысячах милях от южноамериканского побережья и тысяче восьмистах - к востоку от Филиппинских островов.
На полпути "Перуанец" сделал остановку на Таити. Здесь Робертсон и его ирландские сообщники собирались избавиться от следующей части своей команды. Среди моряков Таити славится прекрасными и любвеобильными женщинами, чьи прелести влекут тружеников моря не меньше, чем блеск золотых пиастров.
Матросы с "Перуанца" получили разрешение прогуляться на берег, а когда их, вкусивших сполна от райской благодати, доставили обратно на корабль, они вряд ли сознавали происходящее. Мертвецки пьяных матросов бросили в лодку, привязанную за кормой "Перуанца", а когда райский остров скрылся из виду, канат перерубили и предоставили восьмерых матросов, без пищи, воды, весел и парусов, воле океана. Остальным было сказано, что те замышляли мятеж и теперь должны за это поплатиться. На борту "Перуанца" оставалось еще четверо "лишних" участников преступления в Кальяо.
Одному из тех, кого бросили в лодке, удалось выжить. Спустя много дней его, почти лишившегося рассудка, подобрал американский китобоец. В лодке он был один; что случилось с другими, осталось тайной. Впоследствии этот пират добрался до Гонолулу, где рассказал свою историю капитану Лафону де Люрси.
"Перуанец" продолжал свой путь. Он пересек экватор и сделал несколько остановок на островах Микронезии. Тут в команде возникли разногласия. Четверо непосвященных хотели, чтобы Робертсон нашел какой-нибудь роскошный остров, где они могли бы обосноваться и совершать оттуда пиратские набеги и вылазки. Робертсону и двум ирландцам стоило труда убедить их отказаться от этого плана.
Пиратам предстояло спрятать свое золото. После поисков подходящего места на восточном краю Марианского архипелага они выбрали уединенный остров Грайген, который на старых испанских картах носит название Сан-Лоренсо. Его координаты: 18°44" с. ш. и 145°39" в. д.
Прекрасным днем, когда легкий ветерок едва шевелил верхушки прибрежных пальм, "Перуанец" тихо вошел в небольшую бухту острова Грайген. Номинально остров находился в ведении испанского губернатора, но тот никогда на нем не бывал. Остров был густо покрыт лесом и необитаем. Робертсон, два ирландца и четверо матросов, оставшихся от прежней команды "Конгресс", высадились на берег и принялись искать место, которому можно было доверить два миллиона золотых пиастров.
Вся семерка держалась вместе. Каждый знал, что стоит ему отдалиться от остальных и заблудиться в густом лесу, как никто и никогда больше о нем не услышит. Наконец место было выбрано и клад закопан. На окружающих деревьях сделали пометки, а на соседнем камне выбили букву "R" и еще особый знак - мачете и сомбреро.
Пираты вернулись на корабль. Робертсон объявил новый курс - на Гавайи. Там, объяснил он, надо будет сменить судно, после чего они не вызывая никаких подозрений могут плыть за своим золотом.
В каюте Робертсона хранились двадцать тысяч золотых песо - личное достояние прежнего капитана "Перуанца". Чтобы погасить всякие подозрения, Робертсон решил выдать часть этих денег тем четверым, от которых ему предстояло избавиться. О том, как убрать их с судна, он уже договорился с ирландцами: очередное тайное совещание в каюте капитана закончилось его любимой присказкой: "Мертвые не болтают".
Однажды вечером, когда "Перуанец" был уже недалеко от острова Оаху, Робертсон разрешил четверке обреченных вскрыть бочку рома. Обрадованные пираты не замедлили напиться до бесчувствия. Робертсону и его сообщникам не стоило большого труда перетащить храпящих пиратов в кормовую рубку и забить ее наглухо. Затем они спустили на воду лучшую из оставшихся на "Перуанце" шлюпок и открыли кингстоны. В ночной тишине "Перуанец" медленно уходил под воду, а лодка с шотландцем и двумя ирландцами удалялась в сторону острова Оаху. Робертсон не забыл прихватить с собой то, что осталось от двадцати тысяч золотых, которые когда-то принадлежали ограбленному им английскому капитану.
Добравшись до Гонолулу, трое злоумышленников выдали себя за потерпевших кораблекрушение. Вскоре им удалось устроиться на баркентину, шедшую в Рио-де-Жанейро. Там из троих осталось двое: Джордж был застрелен в драке в одном из портовых притонов. Из Рио Робертсон дал знать о себе в Лиму, своей несравненной Терезе. Ее ответ звучал не слишком ободряюще:
"Мой друг, я все еще жду вас, хотя не могу признаться, что ожидание не утомляет меня. Поспешите ко мне вместе со своим богатством, или же я отдам свою руку другому".
+++++++++++++++++
Робертсон чуть не задохнулся от ярости: чтобы добиться Терезы, он прошел через кровь и предательство, и теперь его бросают ради кого-то другого! Он поклялся вытравить пагубную страсть из своего сердца. У него была теперь другая цель: избавиться от единственного человека, мешавшего ему стать обладателем двух миллионов, - ирландца Уильямса.
Через несколько недель в гавань Рио зашел английский барк, перевозивший арестантов в Ботани-Бей, на юго-восточном побережье Австралии. Робертсон и Уильяме пополнили команду барка и благополучно прибыли в Сидней. Они не спускали глаз друг с друга. Уильяме был в худшем положении: опытный матрос, он тем не менее не смыслил в навигации. Робертсон же мог и сам добраться до острова Грайген.
Теперь надо было купить подходящее судно, но имевшихся у них денег оказалось недостаточно. Выход напрашивался сам собой: захватить что-нибудь подходящее в гавани Сиднея. Робертсон и Уильяме разработали план, но вскоре обнаружили, что сиднейская полиция что-то подозревает: стоило им появиться в районе порта, как там неизменно оказывался блюститель порядка. Возможно, сама внешность злоумышленников вызывала подозрение горожан, особенно вид Робертсона, с его огненной шевелюрой и постоянной улыбкой злобного хищника. Так или иначе, надо было уходить подальше от глаз местной полиции, и "приятели" перебрались на Тасманию.
Здесь, в Хобарте, Робертсон встретил соотечественника по имени Томпсон, владевшего небольшой рыболовной шхуной. После нескольких дней знакомства Робертсон поделился с Томпсоном своими намерениями отправиться на ловлю жемчуга. Не знает ли тот, где нанять судно для этого дела? За пять тысяч золотых Томпсон предложил свою шхуну. Он сам и два его матроса-австралийца пойдут тоже. От внимания Томпсона не укрылось, что его новые знакомые находятся в странных отношениях друг с другом: все время вооружены и как бы начеку, готовые в любой момент броситься друг на друга. Ни Робертсон, ни Уильяме вовсе не были ему симпатичны, но чутье подсказывало Томпсону, что какая-то неожиданная удача, связанная с волнующей тайной, может вдруг прийти к нему, держись он рядом с этой странной парой.
Едва шхуна вышла в море, как Робертсон, улучив момент, вызвал Томпсона на тайный разговор.
- Этот парень, - он кивнул в сторону каюты Уильямса, - становится полным психом, когда выпьет. У него и так чуть ли не каждый день приступы белой горячки. Вообще он редкий негодяй. Если он, напившись, прыгнет за борт и утонет, всем станет только легче. - Робертсон ухмыльнулся и обнажил хищные зубы.
Эта гримаса вкупе со зловещим взглядом произвела сильное впечатление на Томпсона, который успел многое повидать на своем веку. Следующей ночью доверие Томпсону оказал и ирландец.
- Слушай, приятель, что я тебе скажу, - прошипел Уильяме. - Клянусь Иисусом, не нравится мне этот рыжий мошенник. Вечно смотрит на меня как кот на мышь. - Он оглянулся. - Наклониська ко мне. Знаешь, что он ищет? Хочешь, скажу? Сокровища, - миллионы золотых, зарытые на одном острове по ту сторону экватора!
Чутье не обмануло Томпсона, все внутри в нем возликовало. Вот она, тайна, которую он почувствовал, как только встретил этих двоих! Ну что ж, он будет ждать, теперь и его черед быть начеку.
Держа курс на север, Робертсон и Уильяме время от времени занимались для отвода глаз ловлей жемчуга. Они останавливались у коралловых островков Меланезии и даже добыли несколько небольших жемчужин. Шхуна уходила все дальше и дальше от Австралии. Плавание было долгим и трудным из-за постоянных противных ветров, недостатка воды и пищи. Нередко им приходилось обороняться от воинственных аборигенов.
Как-то ночью Уильяме не удержался от изрядной порции виски. Он заснул прямо на полуюте, а проснуться ему суждено было в объятиях морского дьявола. Томпсона разбудили крики Робертсона. Какое несчастье! Ведь он предупреждал, что так случится: бедный ирландец, напившись, прыгнул за борт. Томпсон бросился к борту. Робертсон отвернулся, и скорби его, казалось, не было предела.
С исчезновением ирландца интрига на шхуне не стала менее сложной. Томпсон имел все основания полагать, что Уильяме отправился за борт не без посторонней помощи, и он чувствовал, что Робертсон может теперь подозревать и его. Робертсон со своей стороны не мог быть уверен, что ирландец не раскрыл Томпсону истинную цель их похода. Томпсон стал замечать, что его соотечественник подолгу беседует с матросами и те стараются держаться подальше от своего капитана. Сомнений быть не могло: они затевают что-то против него.
Шхуна тем временем приблизилась к Марианским островам. Томпсон решил идти напрямую. Выбрав момент, он явился к Робертсону в каюту.
- Вы так и не сказали мне, почему мы оказались в этих водах, - начал Томпсон.
Робертсон холодно взглянул на него.
+++++++++++++++++
- А я и не обязан сообщать вам о своих планах, - ответил он. - Я просто нанял вас в этот рейс, такой у нас был уговор. И не ваше дело знать, что мне здесь нужно.
Томпсон побледнел от гнева.
- Я знаю, что вам здесь нужно. Вы ищете спрятанные .сокровища. Уильяме рассказал мне все, прежде чем вы с ним покончили.
В это время шхуна стояла на якоре у острова Тиниан, в нескольких лигах к югу от Грайгена. Наутро, когда они отошли от берега, Робертсон подошел к Томпсону, стоявшему у борта, и затеял с ним ссору. Ветер крепчал, шхуна кренилась, и вдруг Робертсон обхватил своего соотечественника, поднял его и швырнул за борт. Шхуна полетела дальше, оставив позади несчастного Томпсона. Двое австралийцев спокойно отреагировали на происшествие со своим капитаном: им была обещана доля сокровищ.
Томпсон не погиб: прилив вынес его на коралловый песок острова Тиниан. Туземцы подобрали несчастного и доставили в резиденцию испанского губернатора, сеньора Мендинильи. По счастливой случайности в то же время к резиденции подошел хорошо вооруженный испанский торговый бриг, которым по прихоти судьбы командовал некий капитан Пачечо, брат того лейтенанта, с которым Робертсон имел когда-то памятную встречу в чилийских джунглях, близ залива Араука.
Рассказ Томпсона и особенно описание его запоминающегося соотечественника не оставили у Пачечо сомнений, что это и есть тот рыжеволосый предводитель чилийских повстанцев, который чуть не убил его брата. Губернатор же особое внимание уделил той части истории Томпсона, в которой речь шла о сокровищах.
- Сеньор, - обратился он к капитану Пачечо, - именем его королевского величества я приказываю вам настичь этого пирата. Вы выследите его, найдете сокровища и доставите их нам.
Капитан Пачечо, воодушевленный перспективой настичь своего врага, быстро приготовил бриг к отплытию и с первым же отливом вышел в море.
Тем временем Робертсон привел шхуну Томпсона в бухту острова Сейпан, к северу от Тиниана, и встал там на якорь. На берегу он добыл у туземцев продовольствие и уже готов был сесть в шлюпку, чтобы вернуться на судно, как вдруг большой, изящный испанский бриг появился из-за мыса и направился в бухту. Недоумевая, откуда мог взяться испанский корабль в этом глухом месте, Робертсон схватил подзорную трубу. Внезапное предчувствие беды охватило его: уж не за ним ли охотится этот бриг?
Да, так оно и было. На мостике, рядом с испанским офицером, Робертсон безошибочно распознал знакомую фигуру, которая, по его расчетам, должна была в этот момент находиться совсем не здесь, а либо в желудке акулы, либо во владениях морского дьявола. Офицер на мостике тоже взял подзорную трубу и направил ее на Робертсона. Тот мгновенно развернулся и скрылся в зарослях.
Испанцы не стали утруждать себя поисками беглеца, они поручили это туземцам. Два дня Робертсону удавалось избежать преследования, но на третью ночь он был взят при попытке добраться до шхуны. В тяжелых кандалах, как когда-то в темнице старого форта Кальяо, Робертсон оказался на испанском бриге, который направился теперь к острову Грайген.
Путь был недолгим: всего 100 лиг отделяли Грайген от Сейпана. Наутро закованный Робертсон предстал перед капитаном испанского брига и прежде всего потребовал снять с себя кандалы. Капитан Пачечо удовлетворил это требование. Затем состоялся допрос, текст которого сохранился в испанских архивах.
Пачечо: Что вы делаете в этих водах, сеньор?
Робертсон: Это мое дело, и вас оно не касается, сеньор.
Пачечо: Но ваш старый приятель, Томпсон, уже многое нам рассказал.
Робертсон: Этот старый болван? Да что он знает? Он всего лишь старый рыбак, которого я нанял на Тасмании. Бросился за борт пару ночей назад, чтобы обвинить меня перед вашим губернатором. Я нанял его вместе с его судном, я им и распоряжаюсь. И позвольте напомнить вам, сеньор, что вы - капитан торгового судна. У вас нет ни малейшего права патрулировать эти воды.
Пачечо: Вот как, сеньор? Но вы целиком в моей власти. Ваша жизнь в моих руках. Сеньор Мендинилья, губернатор Марианских островов, наделил меня всеми полномочиями. Или вы признаетесь добровольно, или я заставлю вас сообщить нам, где вы спрятали сокровища, украденные вами в Перу.
Робертсон (высокомерно): Нечего мне угрожать, сеньор! Я вас всех презираю. Делайте что хотите - ничего у вас не выйдет.
Пачечо: Ладно, я даю вам два часа на размышления.
Робертсон: Ха! Два часа меня не изменят - я всегда готов к смерти.
Пачечо: В таком случае вы умрете позорной смертью - под плетьми.
+++++++++++++++++
Робертсон (в ярости): Под плетьми? Я?! Вы, торговый капитан, запорете меня, капитана военно-морских сил?!
Пачечо: Да, сеньор, именно я, испанский капитан, который считает пиратами американских повстанцев.
Робертсон: Та война была настоящей, законной. Независимость испанских колоний в Америке была признана и Англией, подданным которой я являюсь.
Пачечо: Англией, а не Испанией, пленником которой вы являетесь! Губернатор Марианских островов дал мне полномочия. Будьте благоразумны, и вы сможете спасти себя.
Робертсон не отвечал.
На следующий день, когда корабль приблизился к острову Грайген, Робертсона опять привели на допрос. Он молчал. С закованными руками его бросили в лодку и доставили на берег, в хорошо знакомую ему бухту. Чтобы выиграть время, он притворился, что не узнает местность, и предложил пройти в глубь острова. Пока отряд продирался сквозь чащу, Робертсону удалось избавиться от кандалов. Он едва не ушел от врагов, но был пойман, доставлен на корабль, раздет донага и прикован к пушке. Двум дюжим матросам было приказано сечь его. После двадцати пяти ударов спина Робертсона была изодрана в клочья, но он не издал ни звука. Пачечо велел продолжать истязание.
- Стойте! -воскликнул шотландец. - Я приведу вас к кладу, клянусь вам! Я покажу вам это место!
Немедленно лодка была готова, но Робертсон попросил несколько минут передышки. Боль, физическая и душевная, искажала его лицо. Ему дали час. Томпсон и Пачечо не скрывали торжества: железный шотландец сломлен! С трудом поднялся он на ноги, закованные в кандалы, и медленно подошел к борту. Обернувшись, он бросил презрительный взгляд на наблюдавших за ним испанцев и стал спускаться в лодку. Но как только ноги Робертсона коснулись ее борта, он резко оттолкнул лодку и, обхватив себя руками, бросился в воду. Один из испанцев нырнул за ним, но тщетно: шотландец исчез в глубине.
Узнав о случившемся, губернатор Мендинилья отрядил шестьсот человек с приказом прочесать остров Грайген. Они рыли траншеи во всех направлениях, но ничего не нашли. С тех пор разыскать спрятанные миллионы пытались многие. В 1852 году из Гавра на поиски сокровищ острова Грайген отправился француз де Ришбор. Он обследовал все побережье острова, полагая, что золото вряд ли было спрятано в чаще, и вернулся с пустыми руками. Со временем об этих сокровищах стали забывать. Никаких документов, касающихся Робертсона, на английском языке не сохранилось. Все собранные здесь сведения представляют собой свидетельства разных людей, так или иначе имевших отношение к этим событиям, и были записаны на испанском или французском языках. Одним из авторов этих записок был Габриэль Лафон де Люрси, который кое-что знал сам, а другое узнал от Янга, бывшего капитана "Конгресс", и от единственного оставшегося в живых свидетеля событий на "Перуанце" и острове Грайген - того самого, которого в 1829 году спасло американское китобойное судно.
Не преминул поделиться своими знаниями и Томпсон; его показания были в 1831 году занесены в официальные архивы сеньора Мендинильи и отправлены в Мадрид, где находятся и поныне.
А остров Грайген хранит свои миллионы.

Оставить комментарий
Имя*:
Коментарий*:                

               

           
Введите
цифровой код *:

Rambler's Top100 Русская монета | top 100
| Карта сайта | Архив новостей | Наши баннеры | Наши партнёры |
2007-2009 © | Kl1.ru
Информ Кладоискатель